int(1243) иоанн дамаскин икона | Иоанн | Tsurganov.info






иоанн дамаскин икона


Преподобный Иоанн Дамаскин

Преподобный Иоанн Дамаскин родился около 680 года в столице Сирии Дамаске. Родители его были знамениты древностью рода и христианским благочестием. Покрываемые Промыслом Божиим, они сохраняли пламенную веру во Христа, хотя мусульмане, завоевавшие ту страну, не дозволяли никому открыто исповедовать веру Христову. Его отец, Сергий Мансур, был главным логофетом (распорядителем казны и сборщиком податей) при дворе халифа Дамасского. Пользуясь своим высоким положением, он выкупал пленных христиан, избавлял от грозившей им смерти и оказывал необходимую помощь.

Отец Иоанна заботился о его воспитании и образовании. Усердно просил он Бога послать человека мудрого и благочестивого, который был бы для сына учителем и наставником в добрых делах. На Дамасском рынке в числе пленных христиан увидел Сергий инока Косму, который оказался ученым старцем из Италии. Выпросив у халифа пленного инока, привел он блаженного старца домой и поручил ему Иоанна и приемного сына, которого также звали Космой. Отроки обнаружили необыкновенные способности: легко усвоили грамматику, философию, астрономию и геометрию, а через некоторое время сравнялись с наставником в знании Священного Писания. После смерти отца святой Иоанн по желанию халифа стал его ближайшим советником.

В то время в Византии возникла и быстро распространилась ересь иконоборчества, поддерживаемая императором Львом III Исавром (717–741). Став на защиту православного иконопочитания, святой Иоанн написал три трактата «Против порицающих святые иконы». Доказывая догмат иконопочитания, он приводил слова святого Василия Великого († января 379), который учил, что почитание иконы восходит к ее Первообразу. Мудрые, Богодухновенные писания святого Иоанна и влияние их на сознание людей привели императора в ярость. Но, так как автор их не был византийским подданным, его нельзя было ни заключить в тюрьму, ни казнить. Император прибег к клевете. По его приказанию от имени Иоанна было составлено подложное письмо, в котором последний будто бы предлагал императору свою помощь в завоевании сирийской столицы. Это письмо император Лев Исавр отослал халифу. Халиф, не подозревая подлога, приказал отстранить Иоанна от должности, отсечь ему кисть правой руки и повесить ее в центре города на всеобщее обозрение. Вечером по просьбе святого Иоанна халиф повелел вернуть ему отсеченную руку. Приложив ее к суставу, преподобный стал молиться пред иконой Пресвятой Богородицы и просить исцеления. Обессиленный, он задремал на молитве и увидел Божию Матерь. Пречистая сказала, что рука его здорова, и повелела усердно трудиться ею во славу Божию. Проснувшись, святой Иоанн ощупал свою руку и увидел ее исцеленной. В память об этом дивном чуде преподобный Иоанн носил на голове плат, которым была обвита его отсеченная рука, и всю дальнейшую жизнь с благодарностью и любовью воспевал в своих произведениях Пречистую Богородицу.

Узнав о чуде, халиф понял, что святой Иоанн не виновен, просил у него прощения и хотел вернуть ему прежнюю должность. Но преподобный раздал свое богатство и вместе с приемным братом Космой отправился в Иерусалим. Они были приняты простыми послушниками в Лавру преподобного Саввы Освященного. Никто из монастырской братии, зная, что послушник Иоанн человек мудрый и знатный, не соглашался быть его духовным наставником. На это согласился лишь один простой старец, который стал строжайшим образом воспитывать в ученике дух послушания и смирения. Он запретил святому Иоанну писать и наставлял забыть все мирские науки. Однажды старец собрал много корзин, изготовленных иноками обители, и послал преподобного в Дамаск продать их по чрезмерно высокой цене. Проделав мучительный путь под знойным солнцем, бывший вельможа, одетый в бедные одежды, ходил по рынку Дамаска. Желающие купить корзины, услышав их цену, бранили и оскорбляли Иоанна. Преподобного узнал его бывший слуга, удивился его нищенскому виду и смирению и купил все корзины по назначенной цене.

По прошествии некоторого времени в монастыре скончался один из иноков. Брат его просил преподобного Иоанна написать для утешения надгробную песнь. Преподобный Иоанн долго отказывался, боясь нарушить запрет старца, но из милосердия уступил просьбам и написал свои знаменитые надгробные тропари: «Кая житейская сладость бывает печали непричастна. »; «Плачу и рыдаю, егда помышляю смерть. » и другие. За ослушание старец изгнал преподобного Иоанна из своей келии, но монахи стали просить за него. Тогда старец наложил на преподобного Иоанна тяжелую епитимию: вычистить в монастыре все отхожие места. Преподобный со старанием выполнял это послушание; даже суровый наставник удивился такому смирению. Через несколько дней в ночном видении старцу явилась Пресвятая Богородица и сказала: «Зачем ты заградил источник, могущий источать сладкую и изобильную воду. Не препятствуй источнику течь. он всю вселенную протечет и напоит. »

С того времени преподобный Иоанн начал беспрепятственно писать церковные песнопения и духовные книги, из которых особенно известны: «Источник знания» («О ересях», «О правой вере и о воплощении Предвечного Слова», «Точное изложение Православной веры»), Пасхальная служба, каноны на Рождество Христово, на Богоявление, на Вознесение Господне и другие. В этих трудах преподобного поощрял и помогал ему приемный брат Косма, впоследствии поставленный во епископа Маюмского Иерусалимским Патриархом. Тот же Патриарх рукоположил преподобного Иоанна во священника и назначил его проповедником при своей кафедре. Но преподобный Иоанн вскоре вернулся в Лавру святого Саввы, где трудился до конца своих дней.

На Константинопольском Соборе 754 года преподобный обличал иконоборчество. Его подвергли заключению и пыткам, которые преподобный Иоанн стойко перенес и, по милости Божией, остался жив. Преставился преподобный Иоанн Дамаскин около 780 года в возрасте 104 лет и был погребен в Лавре святого Саввы.

При византийском императоре Андронике II (1282–1328) его святые мощи были перенесены в Константинополь.

Тропарь, глас 8:

Православия наставниче, благочестия учителю и чистоты, вселенныя светильниче, монашествующих Богодохновенное удобрение, Иоанне премудро, ученьми твоими вся просветил еси, цевнице духовная, моли Христа Бога спастися душам нашим.

Кондак, глас 4.

Подобен: Вознесыйся на Крест:

Песнописца и честнаго Богоглагольника, Церкве наказателя и учителя и врагов сопротивоборца Иоанна воспоим: оружие бо взем — Крест Господень, всю отрази ересей прелесть и яко теплый предстатель к Богу всем подаёт прегрешений прощение.


Иоанн Дамаскин (ок.675 - ок.749) - теоретик иконописи

Иоанн (Иоанн-Мансур), прозванный Дамаскиным - великий поэт, крупнейший богослов и борец за православие. Он родился в Дамаске, в богатой и знатной христианской семье, получил разностороннее и глубокое образование. Отец позаботился, чтобы преподавателем даровитого и впечатлительного мальчика был христианин. С этой целью он выкупил раба-монаха, под руководством которого Иоанн изучил философию, математику, астрономию и музыку.

Сначала Иоанн служил при дворе Омейядов, затем удалился в монастырь Св.Саввы (близ Иерусалима), где и прожил до самой смерти.

Иоанн Дамаскин был разносторонне одаренным человеком, интересным во многих отношениях. Его духовное наследие огромно, оно составляет бесценное сокровище Церкви.

Предание называет Иоанна автором замечательных церковных песнопений, в которых христианский мир до сих пор черпает мудрость, силу и утешение. Считается, что именно он составил пасхальный канон, могучий гимн "Воскресение Христово видевше", замечательные надгробные молитвы. Лаконичность и живость языка, трогательный лиризм и глубина мысли - все это делает Дамаскина величайшим поэтом Византии и всего христианского мира. Не случайно его прозвали "златоструйным". Одним из первых он составил календарь дней памяти христианских святых и подвижников.

С поэзией Дамаскина тесно сливается и его музыкальная деятельность. Ему принадлежат первая церковная система нот и оформление большинства христианских песнопений в сборники "Типикон" и "Октоих".

Еще более Иоанн Дамаскин известен как богослов. Он создал фундаментальный труд "Источник знания", состоящий из трех частей: в первой, "Диалектике", излагаются философские идеи Аристотеля, во второй, "Книге о ересях", перечисляются и анализируются учения, противоречащие христианству, а в третьей, "Точном изложении православной веры", систематизируется православное вероучение.

Это была система идей о боге, сотворении мира и человеке, определяющая его место в этом и в потустороннем мирах. Он рассмотрел и обобщил как естественнонаучные представления древних, так и догматы своих предшественников-богословов, и тщательно отобрал те из них, которые ни в коей мере не противоречили канонам вселенских соборов.

Основным методом работы Дамаскина была компиляция (в соответствии с его девизом "Не люблю ничего своего") на основе аристотелевской логики. С этой точки зрения богословие Дамаскина даже по средневековым меркам было лишено оригинальности. Однако он сделал то, что неодходимо было сделать: б лагодаря устранению из церковных догматов противоречий православное вероучение было приведено в более-менее стройную систему.

Этот труд оказал огромное влияние на будущие поколения не только православных, но и католических

богословов (Фомы Аквинского). Для православной Церкви сочинение Иоанна Дамаскина до сих пор является основным источником основ христианского вероучения.

Однако с точки зрения художественной культуры Иоанн Дамаскин интересен нам прежде всего как яростный противник "иконоборчества" и создатель теории Священного образа, положившей начало канонизации иконописи .


Сочинение на тему

« Почитание икон по трудам прп. Иоанна Дамаскина »

Когда я однажды отошел к пречистому образу Рождшей Тебя, Ты Сам, прежде чем я встал, стал видим внутри моего жалкого сердца, соделав его светом. И тогда я узнал, что я имею Тебя в себе познавательно.

Прп. Симеон Новый Богослов.

Изображать Божество - дело крайнего безумия и нечестия. -пишет прп. Иоанн Дамаскин в своем слове об иконах [1]. - Так же божественное Писание порицает тех, которые поклоняются вырезанным на металле или камне предметам и т.п. (хотя даже в Ветхом Завете эти заповеди запрещения почитания и поклонения предметам не абсолютны и “нарушаются” Самим Богом неоднократно). Однако эти положения ни в коем случае не потеряли своей силы и являются основными в православном понимании иконы. Церковь никогда не отменяла Божие осуждение идолопоклонства. Как и писали в свое время восточные патриархи: «Мы предаем анафеме тех, которые или святому, или иконе, или Кресту, или мощам святых, или священным сосудам, или Евангелию, или чему бы то ни было другому на небе, на земле, или в море воздают такую честь, какая прилична только Единому в Троице Богу. Равно анафематствуем и тех, которые поклонение иконам называют идолослужением и потому не поклоняются им, не чтут Креста или святых, как заповедала Церковь». [2]

До тех пор, пока вопрос о почитании икон не был теснейшим образом связан с вопросом о воплощении Бога во Христе – Церковь допускала разное отношение к иконам. Она не запрещала использовать образ для проповеди и для молитвы тем, кто так получал духовную пользу, и она же не понуждала к этому тех христиан, которые боялись, что языческие предрассудки в народе еще слишком сильны, чтобы можно было безопасно предлагать художественные изображения священных событий. До VIII века мы не видим, чтобы употребление икон было повсеместным и обязательным. Но и сказать, что иконопочитание появляется лишь после VII Вселенского Собора, тоже неверно.

Икона существовала и раньше. Известно, что города Помпея и Геркуланум погибли в 79 году. При раскопках в этих городах были найдены стенные росписи на библейские сюжеты и изображения креста. [3] Находки следов христианского присутствия в Геркулануме тем интереснее, что, как известно (Деян. 28, 13), ап. Павел проповедовал в Путеоле, в 10 км от Помпей. С противоположного края Римской империи - в Междуречье (катакомбы Дура-Европос) от начала II века до нас дошли другие фрески катакомбных христиан (кстати с изображением Девы Марии) [4] . Также, дошли до нас письменные свидетельства употребления икон в древности. Так, Тертуллиан упоминает об изображениях Спасителя на потирах в виде добраго пастыря). Тот же Тертуллиан, Минуций Феликс и Ориген свидетельствуют, как язычники укоряли христиан за то, что они будто бы боготворили кресты, т.е. почитали священное изображение креста. Евсевий рассказывает, что он видел начертанные красками иконы апостолов Петра и Павла и самого Спасителя, сохранившиеся от древних христиан, которые обращались из язычества, также говорит об этом и Климент Александрийский и св. Мефодий Патарский. Святой же Василий Великий говорит так: «Приемлю и св. Апостолов, пророков и мучеников, и призываю их к ходатайству пред Богом, да через них, т.е. по их предстательству, милостив будет мне человеколюбец Бог и да подаст мне оставление прегрешений. Почему чту и начертания их икон и поклоняюсь пред ними, особенно же по тому, что они преданы от св. Апостолов и не запрещены, но изображаются во всех наших церквах». Также об иконах упоминают Иоанн Златоуст, Григорий Богослов и иные отцы и учители Церкви на протяжении веков до утверждения иконопочитания. [5]

В предиконоборческое время отношение к образусамих верующих. которое часто не было на должной высоте, давало людям отрицательно настроенным к иконопочитанию, серьезное против него оружие.

Поводов к развитию и укреплению иконоборчества было несколько. В первую очередь следует отметить те злоупотребления и непонимания, которые искажали почитание святых икон. Так, некоторые христиане, с усердием украшая храмы, полагали, что этого достаточно для спасения души, в чем их обличает св. Амфилохий Иконийский уже в IV веке. С другой стороны почитание икон принимало иногда странные формы, похожие скорее на профанацию. В VII веке Астерий Амасийский говорит, что члены византийской аристократии носили торжественные одеяния, украшенные изображением святых. Неумеренность иконопочитания проявлялась и в практике церковной жизни: например, иконы брались в качестве крестных отцов и матерей при крещении или поручителей при монашеском постриге. Бывали и случаи крайне странные: некоторые священники соскабливали краски с икон, примешивали их к Святым Дарам и причащали верующих как будто Тело и Кровь Христовы еще нуждались в дополнении другой святыней. Другие священники совершали богослужение на иконе, заменявшей престол. Почитание икон верующими понималось иногда слишком буквально: почитали не столько изображенное лицо, сколько самый предмет. Все это создавало большой соблазн для многих верующих, которые небыли тверды в православии, толкая некоторых из них к совершенному отказу от иконопочитания. [6]

Параллельно всем этим искажениям в иконопочитании были основания для соблазна и в самих изображениях. Так, например, уже Блаженный Августин в своем сочинении "О Троице" [7] дает понять, что в его время некоторые художники изображали Христа произвольно, по собственному воображению, как это часто бывает и теперь. Некоторые изображения соблазняли верующих своей утонченной чувственностью, которая никак не вязалась с представлением о святости изображаемого лица. Такого рода изображения ставили под сомнение святость самой иконы, а следовательно ее необходимость в Церкви. Более того: они давали иконоборцам весьма серьезное оружие против церковного искусства как такового. [8]

Иконоборчество существовало задолго до того, как государственная власть открыто встала на его сторону. Оно продолжало существовать и после того, как власть уже не только отказалась от него, но заняла по отношению к нему враждебную позицию.

В православном мире открытое иконоборчество началось по инициативе государственной власти. В 726 г. император Лев III Исавр, под влиянием настроенных иконоборчески епископов Малой Азии, которые перед тем побывали в столице, открыто выступил против почитания святых икон. По мнению же других ученых – это было в 730 г. а четыре предыдущих года прошли в попытках императора склонить к иконоборчеству Патриарха, св. Германа, и Римского папу св. Григория II. Как бы то ни было, св. Герман (715-730) категорически отказался подписать императорский указ. Он заявил императору, что не потерпит никакого изменения в вероучении без Вселенского Собора. Поэтому Патриарху пришлось претерпеть всевозможные унижения, он был низложен, сослан и заменен иконоборцем Анастасием (730-753). Поэтому указ, изданный в 730 г. был подписан не только императором, но и Патриархом. После этого указа иконы начали уничтожаться повсюду, так как указ уже исходил не только от императора, но и от патриарха.

Выступление против иконопочитания было по существу грубым вмешательством государственной власти во внутренние дела Церкви, в ее богослужебную и вероучительную жизнь, насилие над ней. Лично Лев Исавр был человеком деспотичным и грубым. Для иконоборцев власть государства над Церковью, цезарепапизм, была принципом нормальной жизни: «Я царь и первосвященник», - писал Лев Исавр Римскому папе, св. Григорию II . [9] В ответ на эту установку св. Иоанн Дамаскин, в своем втором Слове в защиту святых икон, высказывает позицию Православной Церкви: «Это, братие, разбойническое нападение… Мы покорны тебе, царь, в делах, касающихся жизни, в делах века сего, в податях, пошлинах и т.д. в том, в чем вверено тебе управление нашими земными делами; в церковном же устройстве мы имеем пастырей, глаголавших нам слово и установивших законное положение». [10]

Исповедники православия сразу стали на четкую и бескомпромиссную позицию. Так, священномученик св. Патриарх Герман написал епископам-иконоборцам три догматических послания еще до открытого выступления Льва Исавра. Он предпочел унижение и ссылку ереси. Сразу после императорского указа преподобный Иоанн Дамаскин написал свое первое Слово в защиту святых икон. Слово это, так же как и два других, за ним последовавшие, представляет собою не только ответ на теоретическую установку иконоборчества, но очень полное и систематическое богословское изложение православного учения об образе – чего ранее не существовало в Церкви, труд, который и до сих пор остается основным в православном обосновании иконопочитания. Также никто более этого святого отца не проявил себя в этой области апологетики. До этого времени не существовало никаких значимых трудов, а тем более стройных и четких богословских систем ни в опровержение, ни в защиту святых икон, так как до иконоборческого периода к иконам отношение было разное.

Вначале позиции иконоборцев были крайне примитивными: они упрекали православных приблизительно в том же, в чем их упрекают в настоящее время некоторые протестанты: исходя из ветхозаветного запрета образа, они обвиняли их в идолопоклонстве камням, доскам, стенам и т.д. Однако вскоре в иконоборчестве наметилось два основных течения.

Сторонники первого требовали полного уничтожения священных изображений; второго - более терпимые, допускали изображения в Церкви, но не были согласны в том, каково должно быть отношение верующих к этим изображениям. Одни считали, что почитать иконы нельзя совсем, другие признавали икону Спасителя, но отрицали иконы Богоматери и святых, третьи утверждали, что Спасителя можно изображать только до Его воскресения, после же него Он не изобразим. [11]

Также иконоборческое богословие задавало непростой вопрос: что именно изображает иконописец? Божественную природу Христа? – Но она невидима и непознаваема и изображающий ее исповедует тем самым ересь аномеев. Или иконописец рисует человеческую природу Христа? – Но тем самым он изобличает себя в качестве несторианина, разделяющего человеческую конкретность Иисуса от Божественности Сына Божия. Или иконописец претендует изобразить и то и другое вместе? – Но тогда мы получаем смешение двух природ, то есть вариант ереси Аполлинария. [12]

Православный ответ (данный уже после Иоанна Дамаскина – преподобным Феодором Студитом), заключался в указании на личность Христа как место соединения двух природ. Изображая Спасителя, мы не изображаем ни Его божественной, ни человеческой природы, а Его Личность, в которой обе эти природы непостижимо сочетаются. [13]

Иоанн же Дамаскин писал: «Всякая икона есть изображение, представление вещи сокровенной. … Следовательно, они делаются для нашей пользы и блага, для нашего спасения, для того, чтобы мы из предметов начертанных и видимо представленных познали сокровенное, чтобы возлюбили добродетель и шли вслед ее, а противной ей, т.е. порок, возненавидели и отвращались от него». [14]

Сей преподобный отец буквально «разжевывает» нам смысл и значение образа. Он раскладывает понятие образа на шесть видов, и каждый подробно объясняет. Здесь не может не удивить вся глубина разумения и богатство познания прп. Иоанна. Итак, вкратце о родах икон:

1. Кто первый стал делать иконы? Первым же иконописцем был сам Бог. Его Сын – “ образ ипостаси Его » ( Евр. 1, 3). Сам Бог первый родил Единородного Сына и Слово Свое, живой Свой образ, естественное и ничем неотличное выражение Своей вечности: Он же сотворил и человека по образу Своему и по подобию (Быт. 1, 26). И Адам видел Бога, и слышал глас Его, ходящего по полудни; и скрылся посреди рая (Быт. 3, 8). Так же и Иаков видел Бога, и боролся с Ним (Быт. 32, 24-25). Очевидно, что Бог явился ему в виде человека: Моисей видел задняя Его (Исх. 33,23), так как бы человека; подобно и все пророки… Никто не видел естества Божеского, но одно подобие и образ Того, Который имел явиться на земле. И так первый по естеству и совершенно сходный образ невидимого Бога Отца есть Сын, являющий Отца в самом себе. Отсюда следует очень интересный вывод: говоря простыми словами, во всех Божиих явлениях в Ветхом Завете людям (будь то патриархам, пророкам, либо просто богоизбранному народу) так как явления были в образах, являлся именно Бог Слово, второе Лицо Святой Троицы – единственный истинный Образ. Такое глубокое понимание событий Ветхого Завета православием отображено и в церковном творчестве. Например, в Великую Субботу Церковь воспевает: «Волною морскою скрывшаго древле гонителя мучителя под землею скрыша спасенных отроцы…», а в иконографии на нимбе у Спасителя пишется WON ( Сущий, Иегова ). Таким образом становится понятным запрет Стоглавого и Большого Московского (глава 43) соборов на изображение Бога Отца. [15]

2. Дамаскин ссылается на Дионисия, который называет этот род икон предопределением. Ибо в совете Его начертан образ всем вещам, которым предопределено быть, и которые непременно будут, еще до бытия их. Т.е. имеется ввиду то, что перед самым творением как бы «предшествует» идея его, которая и есть его образ.

3. Третий род икон находим в созданном по образу Божию, т.е. в человеке.

Бог же создал человека как свой образ в мире (образ - e ikon. в греческом переводе – как икону). Тайну иконы раскрывает такой литургический обряд, как каждение: в храме священник при каждении кланяется и кадит и людям, и иконам. Это два вида образов. [16]

4. Четвертый род икон составляют книги Священного Писания, которые представляют образы, виды, черты вещей невидимых и бестелесных, изображая их телесно, дабы мы, хотя несовершенно, могли понять Бога и Ангелов; ибо без образов, к нашему понятию приспособленных, мы не можем созерцать вещей бестелесных, как говорит обильный ведения Божественного Дионисий Ареопагит. И Григорий Богослов говорит, что сколько бы ум ни старался выйти из круга телесности, никак не может; невидимая Божия от создания мира твореньми помышляема видима суть (Рим. 1, 20). “ Поклоняемся, почитая книги, благодаря которым слушаем слово Его. ” [17]

5. Иконами пятого рода называются те, которые служат прообразованием и предначертанием будущего, как, например: купина (Исх. 3, 2) и роса, падшая на руно (Суд. 6,40), прообразовали Деву и Богородицу, и др. Также, Ветхий Завет есть икона Нового Завета – “ образ настоящего времени ” (Евр. 9, 9), “ тень будущих благ ” (10, 1). События Священной истории иконичны.

6. Шестой род икон составляют изображения в нашем обыденном понятии, а так же делаемые для памяти - изображение какого-либо чуда или добродетели; или изображение порока к бесславию и посрамлению людей порочных, для наставления.

Угодно ли Богу поклонение Ему через Его образы? По Дамаскину – «Авраам видел не естество Бога, но образ Бога, и, падши, поклонился». [18] Бог принял это поклонение и вступил в Завет с Авраамом. Значит, – Бог может принимать поклонение, совершаемое через Его образы. [19] Честь, оказываемая образу, восходит к первообразу. Но если это почитание будет только внешним? Иначе как нужно почитать образ? Святой Иоанн Кронштадский понимал это так: «Целованию уст соответствует целование души; и мы, лобызая святыню, должны лобызать устами, душею и сердцем». [20]

Прп. Иоанн Дамаскин уподобляет “ припоминание ”, которое происходит при взгляде на икону, чувству влюбленного: “ Я часто видел любящих, которые, видя платье любимого, приветствовали платье как самого любимого ” [21] . Очень глубоко и кратко ответил иконоборцам прп. Феодор Студит: «То, что человек сотворен по образу и подобию Божию, показывает, что устройство изображений есть в некотором роде дело Божественное». [22] Можно ли, глядя на звезды, славить Творца? Можно ли, глазами взирая на земное, умом воспевать Небесное? Вопрос риторический, и всякий верующий ответит на него решительным “ Да ”. А раз можно – значит, творение может быть посредником между Богом и человеком. И даже природа может быть посредником в религиозном становлении человека, когда своей красотой и величием исторгает из его сердца молитву к Создателю. Но если человек будет почитать космические силы и стихии за Бога, тогда он превратится в язычника, ибо тварь для него станет на место Творца (Рим. 1, 25). Как и определил Седьмой Собор об иконе: есть поклонение как всецелое служение – и оно только Богу, и есть поклонение как почитание, как воздание чести – и оно возможно по отношению к образу.

Воплощение не только Бога сделало видимым, но и людей – боговидцами.

В древности, уже после победы над иконоборчеством, искусство иконографии поднялось до безукоризненности. Мастеров-иконописцев почитали, но предъявляли к ним и особые требования. " Подобает быть иконописцу смиренным, кротким, благоговейным, непразднословным, несмехотворцем, несварливым… особенно же хранить душевную чистоту и телесную со всякими предосторожностями, не могущим же по закону жениться и браком сочетаться, и приходить к отцам духовным часто… жить в посте и молитве, и воздержании со смиренномудрием, и с превеликим старанием писать образ Господа нашего Иисуса Христа и Пречистой Его Богоматери, и святых… Если же кто из самих тех мастеров живописцев или их учеников начнет жить не по правильному установлению в пьянстве и нечистоте и во всяком бесчинстве, то от дела иконного таких отлучать и не велеть того касаться, чтобы боялись сказанного: проклят творящий дело Божие с небрежением", - такое решение было принято Собором Русской Церкви в 1551 году." [23]

Сегодня, с упадком веры и благочестия, требования к иконописцам никто никаких не предъявляет – главное, мол, чтоб в итоге смотрелось нормально… И как следствие этого, наши храмы, после опустошения во время безбожия, заполняются тем, чем придется, что с натяжкой можно назвать образами, за редким исключением, конечно. Тем более, если учесть что у нас ни на секунду не прекращается духовная война –за души людские, и многим не нравится что люди через образ, икону приходят в Церковь, обращаются к Богу, - и враг пытается через ту же икону сравнять образ с простым искусством, обмирщить его.

Церковь несет в мир образ Христа, образ обновленного через воплощение человека и мира, образ спасительный; мир же в свою очередь пытается внести в Церковь свой, мирской, образ, образ мира падшего, греховного, растленного и разлагающегося. Здесь можно применить слова блаженной памяти Патриарха Сергия, прекрасно поясняющего суть этого процесса, хотя и в другой области: " Враждебный Христу мир не только будет стремиться погасить светильник Христов всякими гонениями и другими внешними средствами. Мир сумеет проникнуть внутрь самого корабля Христова" [24]. т. е. будет пытаться разрушить Церковь изнутри. Одним из этих путей, как сказано выше, является искусство… И правда, гораздо легче изобразить Бога по образу и подобию падшего человека, чем сделать обратное: передать в изображении образ и подобие Божие в человеке ”. [25]

Если христианское искусство является действительно христианским – оно не может не быть необычным. Совершенно справедливо отметил Л. Успенский, что “ если бы, изображая человеческий облик воплощенного Слова, икона показывала бы нам одну лишь историческую реальность, как это делает, например фотография, то это значило бы, что Церковь видит Христа глазами неверующей толпы, которая Его окружала ” [26]. Подобно Достоевский очень определенно выразил свое впечатление от картины Гольбейна "Мертвый Христос": "Вера может пропасть". [27] Поскольку же Церковь видит и Христа, и человека иначе, чем мир безверия, - она иначе и воплощает опыт своего переживания в живописи. Можно немного перефразировать известную пословицу и сказать: «Скажи мне какую икону ты почитаешь, и я скажу тебе – какова твоя вера». [28] Л. Успенский говорит что существует “ онтологическое единство аскетического опыта православия и православной иконы ” [29]. т.е. икона порождена молитвенным опытом, чтобы послужить ему. А, значит, вне этого опыта просто непонятна. Важнейшая задача иконы – показать незримый внутренний мир христианина; через видимые краски передать духовный смысл происходящего с человеком при его встрече с Богом. Соответственно, о многих иконографических сюжетах можно сказать, что они “ искажают ” видимость во имя восстановления чистого смысла события. [30]

Различие картины и иконы - не просто различие двух художественных школ. В нем сказывается существенное расхождение именно молитвенного опыта. По мнению Л. Успенского, перед "реалистически-сентиментальными" картинами можно молиться не благодаря, но вопреки им… [31]

О. Сергий Булгаков, в пору юношеского атеизма переживший религиозное потрясение у Сикстинской Мадонны, позже, уже будучи священником, он испытал новое потрясение: «Здесь - красота, лишь дивная человеческая красота, с ее религиозной двусмысленностью, но… безблагодатность. Молиться перед этим изображением? - это хула и невозможность! Почему-то особенно ударили по нервам эти ангелочки и парфюмерная Варвара в приторной позе с кокетливой полуулыбкой.… Какая-то кощунственная фамильярность: ну можно ли после видения Божией Матери брать такой тон? Это не икона, это картина. Грядет твердой человеческой поступью по густым, тяжелым облакам, словно по талому снегу, юная мать с вещим младенцем. Нет здесь Девства, а наипаче Приснодевства, напротив, царит его отрицание - женственность и женщина, пол… Я наглядно понял, что это она, ослепительная мудрость православной иконы, обезвкусила для меня Рафаэля, она открыла мне глаза на вопиющее несоответствие средств и заданий… Красота Ренессанса не есть святость, но то двусмысленное, демоническое начало, которое прикрывает пустоту, и улыбка его играет на устах леонардовских героев…». [32]

"Западный человек искал развитием внешних средств облегчить тяжесть внутренних недостатков, - писал религиозный философ И. В. Киреевский. - Русский человек стремился внутренним возвышением над внешними потребностями избегнуть тяжести внешних нужд". [33]

В православном понимании икона есть окно в Горний мир, через икону надмирная святость являет себя земному миру. Краски православной религиозной живописи суть отблески Фаворского света в доступных земному зрению формах. Этот свет доступен каждому в чувственных ощущениях - при восприятии святых икон, средневековых росписей древних русских храмов. В этом-то смысле нужно понимать слова о. Павла Флоренского об иконе Троицы преп. Андрея Рублева: " Из всех философских доказательств бытия Божия наиболее убедительным звучит именно то, о котором даже не упоминается в учебниках; примерно оно может быть построено умозаключением: " Есть Троица Рублева, следовательно, есть Бог " [34]

Да. молиться без икон трудно. Икона собирает в себе внимание молитвы, как увеличительное стекло собирает рассеянные лучи в одно обжигающее пятно. [35] О важности икон в жизни христианина говорил и св. Григорий Палама: «иные иконы нужны новоначальным, иные мирянам, иные монахам, а истинный исихаст созерцает Бога вне всякого видимого образа.» [36]

Но, наверное, убедительнее всего звучат слова святого отца, одного из трех богословов: “Когда я однажды отошел к пречистому образу Рождшей Тебя, Ты Сам, прежде чем я встал, стал видим внутри моего жалкого сердца, соделав его светом. И тогда я узнал, что я имею Тебя в себе познавательно ”. [37] (Симеон Новый Богослов).

[1] Иоанн Дамаскин. Точное изложение православной веры. –М. 1992. Слово об иконах с. 236

[2] Закон Божий. Сретенский монастырь. «Новая книга». «Ковчег». Москва. 1998. С.371.

[3] См. Козаржевский А.Ч. Источниковедческие проблемы раннехристианской литературы. М. 1985. Глава «Новый Завет в свете археологических открытий». Диакон Андрей Кураев. Традиция. Догмат. Обряд. С.275


День памяти. Декабрь 4

Прп. Иоанн Дамаскин

Преподобный Иоанн Дамаскин родился около 680 года в столице Сирии, Дамаске, в христианской семье. Его отец, Сергий Мансур, был казначеем при дворе халифа. У Иоанна был приемный брат, осиротевший отрок Косма, которого Сергий принял к себе в дом. Когда дети подросли, Сергий позаботился об их образовании. На Дамасском невольничьем рынке выкупил он из плена ученого монаха Коему из Калабрии и поручил ему учить детей. Мальчики обнаружили необыкновенные способности и легко освоили курс светских и духовных наук. После смерти отца Иоанн занял при дворе должность министра и градоправителя.

Икона Божией Матери "Троеручица"

В то время в Византии возникла и быстро распространялась ересь иконоборчества, поддерживаемая императором Львом III Исавром (717 - 741). Став на защиту православного иконопочитания, Иоанн написал три трактата "Против порицающих святые иконы". Мудрые, Богодухновенные писания Иоанна привели императора в ярость. Но, так как автор их не был византийским подданным, его нельзя было ни заключить в тюрьму, ни казнить. Тогда император прибег к клевете. По его приказанию от имени Иоанна было составлено подложное письмо, в котором дамасский министр будто бы предлагал императору свою помощь в завоевании сирийской столицы. Это письмо и свой лицемерно-льстивый ответ на него Лев Исавр отослал халифу. Тот немедленно приказал отстранить Иоанна от должности, отрубить ему кисть правой руки и повесить ее на городской площади. В тот же день к вечеру Иоанну вернули отрубленную руку. Преподобный стал молиться Пресвятой Богородице и просить исцеления. Заснув, он увидел икону Божией Матери и услышал Ее голос, сообщивший ему, что он исцелен, и вместе с тем повелевший без устали трудиться исцеленной рукой. Проснувшись, он увидел, что рука его невредима.


Источники: http://www.orthlib.ru/John_of_Damascus/about.html, http://mirasky.h1.ru/byzpnt/damaskin.htm, http://adran.narod.ru/lib/soch/icons.htm, http://days.pravoslavie.ru/Life/life3062.htmNULL Комментариев пока нет!
Добавьте свой комментарий или задайте вопрос.

Ваше имя *
Ваш Email *

Сумма цифр справа: код подтверждения
Внимание, комментарии чистятся от ссылок!








2015 - Правосланые иконы
иоанн дамаскин икона